Уважаемые читатели! 
Любимый либералами тезис, употребляемый ими при отстаивании идеи наемной армии: «Пусть служат те, кто хочет». На это можно заметить, что те, кто хочет, т.е. сознательно связывает с армией свою жизнь, уже служат, им никто, нигде и никогда служить не мешал. Это офицеры и сверхсрочники (в разных странах эта категория военнослужащих называется по разному, суть ясна). Рядовой состав идет в наемную армию отнюдь не по призванию, а за деньгами и льготами.
В связи с этим лучше вспомнить другой тезис, либералами нелюбимый: «За деньги можно убивать, за деньги нельзя умирать». Есть много профессий, подразумевающих повышенную вероятность гибели (шахтеры, пилоты гражданской авиации и т.д.), но только военная профессия подразумевает обязанность умереть. Именно в этом «небольшое» отличие военной профессии от всех остальных профессий. И нет на свете таких денег, за которые можно умереть, деньги ведь не возьмешь в могилу. Умирать можно только за идею.
За веру, царя, Отечество, коммунизм, демократию, нацию. Можно умирать во имя мести (тоже идея). Но только не за деньги. Соответственно, за деньги можно идти служить в престижную, высокооплачиваемую, «крутую», невоюющую армию. Или в армию, воюющую без потерь, что, однако, пока почти нереально, несмотря на технический прогресс. А вот если надо умирать извините. Мотивация меняется принципиально. Самый яркий пример сегодня перед нами - Ирак. Если в начале кампании потери американцев были низкими, успехи несомненными, при этом солдаты верили, что иракцы воспринимают их как освободителей (т.е. воевали за идею демократии и свободы), мотивация была.
Когда успехи исчезли, потери возросли, а отношение иракцев оказалось, мягко говоря, далеким от благодарности, мотивация исчезла. Исчезла потому, что пропала идея, остались только деньги, за которые не умирают. И это в США, где солдаты получают по-настоящему хорошие деньги и очень значительные льготы, где замечательные условия службы, где командование всерьез заботится о минимизации потерь, где на полную мощность работает пропагандистская машина, постоянно рассказывающая военнослужащим о том, что они не наемники, а гордость нации, патриоты и защитники свободы и демократии. То есть американцы понимают, насколько армии необходима идея. Однако проблема набора новобранцев уже на второй год войны встала перед американским командованием как никогда серьезно, а качество набираемого контингента упало катастрофически.
Как и в 70-е годы, когда строительство наемной армии в США только начиналось, в нее стали брать всех подряд, в т.ч. дебилов, люмпенов и уголовников. Прослойка последних растет особенно быстро, бандиты специально идут в армию набираться опыта, которыи потом они успешно применяют в родных Штатах.
В условиях реальной войны устойчивость наемной армии быстро стремится к нулю. Это, например, показал опыт достаточно мощных ВС Кувейта, которые не оказали никакого сопротивления агрессии со стороны Ирака в августе 1990-года. А ведь в купавшемся в нефтедолларах Кувейте с окладами военнослужащих проблем не было, они были отличными. И с боевой подготовкой все было хорошо, на нее не жалели средств. И технику закупали самую новую, причем Кувейт был единственной из монархий Персидского залива, который приобретал оружие не только на Западе, но и в СССР и Югославии. И с количеством вооружения и техники все было нормально, оно было даже слишком большим для этого микроскопического государства. И престиж армейской службы был очень высок. Но в момент начала иракской агрессии армия Кувейта просто «испарилась». «Высокооплачиваемые и хорошо подготовленные профессионалы» не проявили ни малейшего желания умирать, они не за тем в армию шли.
Интересно, что сразу после освобождения в феврале 1991 года Кувейт перешел на призывной принцип комплектования ВС. Не менее показателен пример грузинской армии. Хотя в Грузии сохраняется принцип всеобщей воинской обязанности, основу армии, строившейся при Саакашвили, стали составлять контрактники. Именно ими были укомплектованы бригады, прошедшие обучение под руководством инструкторов из США. Эти бригады и провели в августе 2008 года атаку на Южную Осетию, подтвердив, что наемная армия очень хороша для агрессии, но совершенно не подходит для обороны собственной страны.
В первые дни, когда единственным противником были вооруженные формирования Южной Осетии, грузинская армия добилась определенных успехов. Однако, когда в бой вступили ВС РФ, укомплектованные контрактниками, грузинские войска буквально рассыпались, прекратив оказывать всякое сопротивление. Недаром российские войска беспрепятственно дошли даже до Поти, захватив грузинский флот, трофеями нашей армии стала и большая часть техники сухопутных войск Грузии, брошенная в полностью исправном состоянии. На данном этапе практически полностью повторилось то, что 18 годами ранее происходило в Кувейте. Понятно, что Российская армия могла занять всю территорию Грузии, это не было сделано по чисто политическим соображениям.
Рост благосостояния и размывание ценностей приводят к тому, что в большинстве западных стран комплектование ВС по призыву становится невозможным в принципе (его отторгает общество, кроме того, после окончания холодной войны призыв утратил смысл и с чисто военной точки зрения, поскольку исчезла необходимость в большом подготовленном резерве). Но и переход на наемный принцип комплектования, который произошел почти во всех странах континентальной Европы в 90-е годы, никакой панацеей не стал. Мотивация военнослужащих такова, что ведение хоть сколько-нибудь серьезной войны становится невозможной, в армию просто перестают идти люди. Да и в мирное время качество рядового состава заметно падает, в армию нанимаются те, кто не смог найти своего места в гражданской жизни.
И тут спасение приходит еще от одной категории лиц, для которых война действительно является призванием. Эта категория невелика по численности и весьма специфична. Речь идет об идейных наемниках («солдатах удачи», «диких гусях» и т.д.). Им нравится смертельный риск. Им настолько интересно убивать за деньги, что они ради этого готовы даже умереть за деньги. Эти люди, как правило, по своему менталитету мало чем отличаются от преступников. Просто они «упорядочивают» свои наклонности, легализуют их.
Контингент идейных наемников - это и есть настоящая профессиональная армия. Она состоит из профессиональных убийц. Такие армии существовали на протяжении всей истории человечества, но в последние 300-400 лет, с приходом госмонополии на вооруженное насилие, сильно маргинализировались. Но, конечно, не исчезли, потому что на их услуги всегда был спрос. Теперь, когда во многих западных странах ВС становятся чисто символическими, использование наемников головорезов оказывается во многих случаях очень привлекательной идеей. Тем более что утрата монополии государства на насилие происходит и с другой стороны. Партизанские и террористические группировки теперь гораздо чаще становятся субъектом боевых действий, чем «нормальные» регулярные армии.
По материалам газеты «СОЮЗНОЕ ВЕЧЕ»
