На Дону стоим, Дон и славим…

Печать

Недавно довелось мне побывать на окраине легендарного Куликова Поля, на рязанской стороне, в древнем городе Михайлове. Прекрасны эти исконно русские места, с широким привольем, густым и душистым разнотравьем, величавыми речками, скромно укрытыми от посторонних глаз тенистыми зарослями ветлы и ивы.

Сторона Рязанская! Широки поля
Проня - речка славная! Проня, иль - броня?
Городок Архангела. Седая старина,
На холмах раскинулся, в небо купола…
Здесь рассветы тихие и сады цветут,
Соловьи в черемухе трели заведут…
На погосте древнем - русские кресты,
След от городища - оплывшие валы.
Казаки рязанские, отважные мужи,
Вы стеною встали у своей межи.
Басурмане бились, им ли уступать,
От казацких сабель надобно бежать…
Над рекой туманы, запели петухи,
В стадо собирают живность пастухи.
Древний град Михайлов! Ты любовь моя!
Эх, земля рязанская! Родина моя!

Вот такими незамысловатыми словами воспет этот, по истине чудесный уголок рязанской земли… Поездка в Михайлов была ознаменовлена важным событием, 75-летием художника и краеведа Юрия Васильевича Бучнева. Этот человек, настоящий патриот России и своей рязанской земли, можно сказать по крупицам собирал по деревням и весям крупицы истории земли Михайловской. Благодаря его неугомонности и энергии, в провинциальной глубинке были организованы прекрасные творческие коллективы самодеятельных художников, поэтов, фотохудожников, краеведов историков.

Энтузиазмом и целеустремленностью Юрия Васильевича в 1981 году в Михайлове открыл двери для посетителей местный краеведческий музей, где в небольшой, но по-домашнему уютной экспозиции собраны уникальные предметы и вещи далеких времен, когда Михайлов являлся “украинной” пограничной крепостью на засечной черте. История этого города неразрывна с историей Руси и России. Как в “машине времени”, перелистывая страницу за станицей, можно совершить путешествие из древности в наш, современный, мир.

Особое отношение у музейщиков к личным вещам и документам героев михайловцев участвовавших в Великой Отечественной Войне. Сколько же их осталось там, на полях сраженья… Василий Аксенов в одном из своих писем подметил, что из каждой сотни ребят 1923 года рождения после войны вернулось домой лишь пятеро… Досталось и Михайлову в лихую годину. Только две недели находились здесь фашисты, но память об их зверствах запомнилась навсегда…

Конечно, в сравнении со столичными музеями краеведческий Музей города Михайлова кажется маленьким и скромным, но поверьте, по своей значимости для жителей, он является одним из символов города. И Ю.В. Бучнев приложил немало усилий для создания такого замечательного музея. К своему юбилею писатель Бучнев приурочил презентацию новой книги “Достопримечательности земли Михайловской”, являющейся продолжением ранее изданной книги “Сказание о Земле Михайловской”.

В книгах, автор уподобляясь древним летописцам, рассказывает об удивительной и многогранной истории этого края, об отважных казачьих сторожах, с 1551 года стоявших на берегах реки Прони, обороняя русские земли от разорительных набегов басурманских отрядов, об участии михайловцев в тревожное для Руси время, когда здесь, в Михайлове, в 1612 году располагался стан казачьего атамана И.М. Заруцкого и псевдоцарицы Марины Мнишек.

Смутное, тревожное было тогда время. Не все и не всегда могли разобраться в том, что происходит на Руси. Один самозванец сменялся другим. Царь Василий Шуйский и семибоярщина. Как здесь разобраться, кто есть кто. Вот и михайловцы тоже, как и Русь, заплутали маленько, присягнули на верность “вору” Лжедмитрию I, а затем и   второму, а позже дали кров для беглого запорожского атамана Заруцкого. Какой ни какой, а все ж казак… Интересными страницами истории земли Михайловской являются события, связанные с бытом местного крестьянства.

Служивые люди, некогда жившие в окрестных посадах и слободках, дали жизнь близлежащим селам. До сих пор на карте можно заметить село Стрелецкое или Пушкари, Стрелецкие выселки. Отдельную страницу истории Михайлова занимает Великая Отечественная Война, когда ожесточенные бои шли за каждую пядь земли. Фашисты недолго были на Михайловской земле и благодаря героизму воинов генерала Голикова были выбиты отсюда напрочь.

Рассказывать о Ю.В.Бучневе непросто. Таланты этого человека настолько многогранны, что, несомненно, заслуживают отдельного рассказа. Его супруга Лидия, ведет свое начало от рязанских казаков, верой и правдой служивших русским князьям и царям. Ее пращуры некогда проживавшие в казачьей слободке, вблизи крепости Михайлов, так и осели здесь, на тучных рязанских черноземах. О рязанских казаках, письменные упоминания о которых относятся к середине XV века, к Иоасафовской летописи, информация скудна.

Известно, что еще в 1443 году татарский царевич Мустафа совершил набег на Переяславль Рязанский, а затем отступил с отрядом на “поле”. Ранняя зима, заставшая басурман врасплох, не позволила им отойти на юг. Объединенная московско-рязанская рать, среди которых по сведениям летописца находились и рязанские казаки, вооруженные рогатинами, сулицами и саблями, достигли басурман и дали ожесточенный бой. Любопытно, что казаки к месту битвы прибыли “на ртах”, т.е. на лыжах.

Предположительно, казаки, служившие рязанским князьям, могли проживать в верховьях Дона, т.е. в районе Михайлова и Епифани. Казаки являлись особой категорией слуг великих князей рязанских и сохранили свою обособленность даже после упразднения княжеского рязанского удела в 1521 году. Известно, что в 1524 году казачий отряд в десять “станиц” сопровождал московское посольство в Турцию. “Рязанские” казаки, упомянутые летописцем, несомненно, относятся к донским казакам, проживавшим на землях среднего и нижнего течения Дона, и являли собою единый этнос, с обособленным статусом.

В самом же Михайлове, когда в середине XVI века здесь пролегала “засечная черта”, воеводами князем Александром Ивановичем Воротынским и боярином Михаилом Петровичем Головиным, были проведены работы по укреплению крепости. На тот период крепость Михайлов окружали казачьи слободы: Прудская, Паншинская, Лещенская, Луговая, Уголок, Старая Лука, ставшая позже Щетининской по имени воеводы - князя Г.В. Щетинина. Юрий Бучнев известен как самобытный художник, чьи творческие работы неоднократно выставлялись не только в Михайлове или Рязани, но и в выставочных залах Москвы и др. городов России.

Его работы были представлены в 1989 году на зональной выставке в Костроме, на Всероссийской выставке “Славные сыны Отечества”, проходившей в юбилейный год Победы в столице. Пейзажи родной стороны навеяны лиричностью и особой душевной теплотой. Вроде бы ничего особенного, а вот берет за сердце что то такое… Особое место в работах художника занимают портреты местных жителей, простых людей, тружеников. Каждая из работ заставляет задуматься о судьбах героев, о будущем России…

Прекрасны работы посвященные мастерицам древнего кружевного промысла. Открытые и счастливые лица рукодельниц говорят сами за себя. Было бы здорово организовать выставку работ местных мастериц рукодельниц, показать красоту их творчества всем желающим.

К юбилейной дате был издан прекрасный буклет с репродукциями работ художника - “ По жизни с искусством”, являющийся итогом многолетнего творчества. Одновременно с презентацией книги и выпуском буклета распахнул свои двери выставочный зал краеведческого музея, где расположилась пятая персональная выставка мастера.

Семьдесят пять лет. Как шутит писатель и художник Юрий Васильевич Бучнев: Мне всего то, три раза  по двадцать пять!

Мастер полон сил и новых замыслов, и есть надежда, что уже в следующем году на суд зрителей предстанут новые работы. Поездка в Михайлов и экспозиция местного краеведческого музея подтолкнули меня продолжить свое путешествие и посетить расположенный неподалеку такой же древний городок с необычным названием Епифань.

Несомненно, что земли в верховьях Дона издревле были населены славянскими племенами. Позже, здесь проходила “граница” черниговского и рязанского княжеств, пока орды хана Батыя не разорили эти места. Епифань, как и Михайлов, являлись своеобразными “украинными” селениями рязанского княжества. Проживали на этих землях, полных опасностей, смелые и отважные люди, среди которых возможно имелись и казаки. Позже, сведения о проживавших здесь казаках, находят неоднократные подтверждения в различных источниках.

Если проехать из Епифани на юг, через Куликово поле, то можно выйти к берегам Дона, где в него впадает река Большой Кочур. Это место интересно тем, что здесь находился древний “Чюр Михайлов”, упоминавший в летописи 1389 года в связи с путешествием митрополита Пимена в Царьград. Как знать, может быть, выходцы из Михайлова, города названного так в честь предводителя небесного воинства архистратига Михаила, назвали этот градец Чур Михайловым.

Епифань, по древнему преданию, получила название от имени Епифана Кореева, боярина великого князя рязанского Олега Ивановича, который ввел в заблуждение отряды неприятеля, стремившиеся ударить в тыл князю Дмитрию донскому. Конечно, это предание всего лишь красивая легенда, но то, что среди рязанских бояр действительно имелся Епифаний, не подлежит сомнению. Может быть, имя этого боярина послужило вначале для наименования земель, а оттуда перешло и на название крепости, основанной в 1566 67 годах князем Иваном Федоровичем Мстиславским.

Особенностью Епифани являлось то, что подобно крепости Новосиль, она была вынесена вперед от “засечной черты”, в Дикое поле. Жители древней крепости состояли из служивых людей “по прибору”: стрельцов, казаков и пушкарей и затинщиков, т.е. это был воинский контингент. В писцовых книгах 1571 72 гг., касающих Епифани и Епифанского уезда, имеется раздел “Книги Епифанского острогу и посаду и казачьих и стрелецких слобод”.

По описанию можно представить форму острога, которая, по видимому, была свойственна и другим острогам, в том числе и Михайлову, с учетом рельефа местности. Епифань, как и Михайлов, располагалась на крутобоких холмах левобережья Дона. Если взглянуть на эти земли с высоты птичьего полета, то можно подумать, что холмы представляют собой ладонь исполина, фаланги пальцев которой ушли в землю. Эту холмистую гряду разрезают глубокие овраги и балки, что делает острог непреступным со луговой донской стороны.

Перед “средним пальцем” имеется обособленная холмистая возвышенность почти идеальной конусообразной формы, вершина которой “срезана” и на ней в настоящее время находится белокаменная Успенская церковь, вознесшая свои златые главки  свечки в голубые небеса.

Этот холл можно сравнить с перстнем, а храм  с бесценным камнем. Пред церковною оградой установлен крест голубец, надпись на котором гласит, что здесь обрели покой ратники Дмитрия Донского,  скончавшиеся от ран по пути с Куликова поля домой. Сейчас сложно сказать, откуда появился этот холм, но, несомненно, одно, его склоны имеют явные следы человеческого участия. С вершины этого холма открывается прекрасная панорама на Дон и далекие раздольные поля, а вечером, когда солнце прячется за почерневшую кромку далекого леса, отсюда открывается сказочный вид.

Крепость Епифань на своем веку пережила немало трагических событий. Порою местные жители находят нательные крестики, обломки керамической посуды, поржавелые кованные гвозди и подковы и иные предметы, оставшиеся от пращуров. До основания острога, на этих землях проживали только казаки и лишь с появлением стрельцов, зачинщиков и пушкарей начались работы по возведению укреплений. К 1571 году вокруг острога Епифани имелось одиннадцать слобод, главным образом, казачьих. Десять слобод заселяли служивые люди стрельцы, пушкари, затинщики и казаки, а одну, т.н. “Черную” слободу  мирное население, крестьяне и ремесленники.

Всего здесь числилось 708 служивых. Состав казачьих сотен был неполным. По мнению историков, гарнизон Епифани представлял мощную силу. Например, в Туле в те годы было всего 90 стрельцов, а в Рязани - 100. Восемь казацких сотен Епифани составляли почти восьмую часть всего городового казачества Руси, состав которого колебался от 5 до 7.5 тысяч казаков.

Каждая казачья сотня имела своего сотника командира. Общее командование казаками, атаманом и казачьим головой, являлся Федор Лихарев. Писцовые книги позволяют узнать фамилии тех, древних, сотников: Степан Лихарев, Гаврила Романов, Григорий Котенев, Афанасий Тураев, Андрей Порошин, Роман Воронин, Лаврентий Лихарев. Как правило, названия слобод происходило от имен первых сотни
ков, первыми “садившимися” на этих землях. Как православные люди, казаки основали в своих слободах пять храмов. Всего же в древней Епифани было девять церквей. Принимали участие епифанские казаки, да и Михайловские видимо тоже, в строительстве новых острогов на южных по рубежьях. Достоверно известно, что казаки из Епифани возводили укрепления в Ельце, в Коротояке и Острогожске, Воронеже.

С возведением Белгородской засечной черты, Епифань утрачивает былое военное значение, часть воинского контингента переводится в новые крепости. Во времена смутного времени Епифань служивые люди присягнули Лжедмитрию I и активно его поддерживали. Безвластие и раздоры не позволяли сделать верный выбор, такие уж были времена. Позже, уже в декабре 1612 года, после смерти Лжедмитрия II, Епифань становится убежищем для атамана Заруцкого и Марины Мнишек, вынужденных покинуть соседний Михайлов. 13 апреля 1613 года поредевшая казацкая армия И.М. Заруцкого покинула Епифань и двинулась на юг. Как известно, для названных лиц все закончилось печально. В июне месяце, вблизи от Воронежа, правительственные войска настигли “воров” и полностью разгромили “армию”.

Возведение Белгородской черты и перенос южных рубежей повлияли на развитие Епифани, Михайлова и др. пограничных городов. Например, в 1631 году в Епифани несло службу 50 казаков. В 1645 году их было уже 44, а в 1653 году  21. К концу 1663 года в Епифани находилось всего лишь 4 казака. Представляет интерес вооружение казаков тех времен. Как правило, они не имели “огневого боя” и предпочитали испытанное в боях холодное оружие.

Так, в 1634 году на смотре казаков Епифани воевода М. Офросимов отметил, что у них нет пищалей, на что казаки, ссылаясь на старину, отговаривались следующим образом: “у нас де пищалей не живет”. Даже на смотре в 1653 году из 21 казаков, присутствовавших там, лишь семеро имели пищали, а прочие были вооружены рогатинами и саблями. Утрачивая свое военное значение Епифань и Михайлов, находившиеся на богатых черноземах, становились своеобразными центрами земледелия. В XVII веке начинают развиваться местные промыслы - изготовление холстов из конопли.

Недаром на гербе Епифани, высочайше утвержденном в 1788 году изображено серебряное поле, с черною внизу землей, из которой вырастают три былины конопли. Новое развитие получила Епифань в конце XVI века, когда молодой царь Петр решил строить на реке Воронеж флот. Епифань, стоявшая на одной из дорог между Москвой и Воронежем, стала неким центром. Вблизи от Епифани развернулось масштабное строительство Ивановских каналов и шлюзов, с помощью которых Петр I намеревался создать единую водную транспортную систему, соединявшую Оку, Дон и Воронеж.

Уже в 1701 году из Москвы в Епифань прибыл стольник царя князь М.П. Гагарин. От того строительства до наших дней кое где сохранилось часть белокаменных блоков донских шлюзов. Строительство канала к сожалению не было осуществлено по ряду причин, но не вызывает сомнения тот факт, что царь Петр посещал Епифань и конечно же, легендарное Куликово поле. Сохранились документы, где Петр запрещает использовать вековые дубы из Зеленой дубравы, где укрывался засадный полк князя Владимира Серпуховского, тем более что пятый шлюз располагался в районе деревни Татинки, в непосредственной близости от поля битвы. Позже Епифань становится обыкновенным уездным городком.

Купцы и мещане, а также зажиточные крестьяне из соседних деревень составляли большинство его жителей. В городе процветала торговля, со знаменитой на всю округу Епифанской ярмаркой. Благодаря пожертвованиям купцов Расторгуевых, Перфильевых, Оводовых и др. на городской площади был возведен прекрасный Никольский собор.

История не сохранила имени архитектора этого храма, но известно, что в Серпухове есть чрезвычайно похожая церковь “Николы Белого”, автором которой является А. Таманский, известный для своего времени архитектор. Строительство железной дороги могло дать новый, более мощный толчок в развитии Епифани, но из-за недопонимания ее значения местным купечеством, дорогу проложили в отдалении от города, что со временем привело к упадку и торговли и местного производства. Епифань так и осталась незначительным провинциальным городком.

В годы войны фашисты уничтожили почти весь город. Известно, что на Нюренбергском процессе Епифань фигурировала в качестве одной из жертв фашизма.

В декабре 1941 года здесь, после освобождения, проездом побывал писатель Константин Симонов, оставивший о городке незначительную дневниковую запись. В настоящее время Епифань является всего лишь поселком, переживающим как и вся страна, трудности бытия.

Отрадно отметить, что несотря на все перепетии современности, в городке есть прекрасный историко этнографический музей, который возглавляет Сергей Васильевич Кусакин, замечательный краевед и историк, беспокойный и бескорыстный человек, всем сердцем любящий свою землю. Видно на таких людях, как Бучнев или Кусакин, и держится наша русская земля. Здоровья им и исполнения всех задуманных планов.

Михаил ПЕРЕСЛАВЦЕВ

По зову предков

Печать
Море. Какой мальчишка не мечтал в детстве надеть на себя тельняшку и бескозырку? Кто из нас, начитавшись морских романов, не бредил о дальних заморских странах, сражениях с пиратами и спасении прекрасных красавиц? Наверное, об этом мечтали почти все мальчишки Советского Союза, даже те, кто жил вдалеке от моря, те, кто ни разу в жизни не видел морских волн.

И вот - призыв в Вооруженные силы. Тысячи парней одеваются в настоящие тельняшки и бескозырки, бушлаты и “прогары”. И детская романтика уходит с повседневными буднями суровой морской службы. “Кто видел море наяву, а не на конфетном фантике, кого скребут, как нас скребли, тому не до романтики”. От Крайнего Севера и дальних островов Приморья, до града Петра Великого и солнечного Севастополя, а порою и еще дальше, куда “Кузьма телят не гонял”, даже за пределами нашей Державы, несли нелегкую морскую службу обыкновенные русские парни.

В те годы о казаках и вообще о казачестве не было принято говорить официально, но между собой, коротая свободные от вахт и дежурств вечера, матросы рассказывали друг другу о своих станицах, о дедовских обычаях и традициях, с гордостью вспоминали о героическом прошлом. Вот так из незамысловатых рассказов мы узнавали о Родине и о том, что нельзя было познать из книг. Морская служба, как и всякое иное воинское служение Отчизне, есть прежде всего тяжелый и монотонный повседневный труд.

Бесконечные вахты и напряженная боевая подготовка не всегда оставляли время для отдыха. Тем ценнее были те короткие минутки, когда всем можно было собраться в курилке или кубрике, спокойно посидеть и послушать задушевное пение друзей под гитару, добродушно по балагурить и незлобно подшутить друг над другом.

Так однажды свела нас вместе наша морская служба. Несение боевого дежурства по защите и обороне рубежей Родины для нас были не абстрактными словами, а суровой повседневной жизнью. Бесконечные “шестичасовые” вахты, когда через месяц уже начинаешь путаться в днях недели и времени суток, это тяжелый и ответственный труд. Сколько бессонных ночей и бесчисленный дней было проведено за боевым постом, где знакомы не то чтобы рукоятки и переключатели, а даже заклепки и царапинки на панелях управления. Сейчас все это уже в прошлом, но порою, где то в глубине сердца, нет нет, да и взгрустнется о той поре юности, когда на голове лихо сидела сбитая на затылок “беска”, а на плечах, кусочком синего моря, лежал “гюйс”.

Опять “нулевая”. Пост “Сдал” и пост “Принял”,
Команды, частоты, зеленый свет круга
Здесь все неизменно. Скрепящее кресло,
Журнал, телефоны и записи друга.
А вахта “собачья”. Ночная. Тревожно
Мигает дисплей работяги “Катрана”.
Частот кутерьма, различить невозможно
Сквозь хаос эфира сигнал “Адмирала”.
И вновь в телефонах “вокодер”, “морзянка”.
Стучит телетайп пулеметною лентой
А дома, у речки, играет тальянка,
И девки гуляют гурьбой неизменной.
Эх! Вахты дежурства! Юность в шинели
Бессонные ночи, ученья, тревоги
В станицу давно соловьи прилетели,
А диду сварганил сестренке качели.
А я в бескозырке. Здесь нету “кубанки”
И вместо “черкески” надета тельняшка.
И на груди моей темной “голландки”,
Сияют значки из тяжелой “медяшки”.

В те далекие годы, когда мы были молоды, зародилась наша дружба с Саньком, точнее - Александром Васильевичем Смеяновым, кубанским казаком из станицы Спокойная Отрадненского района. Невысокого роста, коренастый и по казацки хозяйственный, Александр сразу же привлекал к себе внимание. Без всяких городских “выкрутасов”, он, как и все мы, “тянул свою морскую лямку”. Когда надо, молча подставлял свое плечо, помогая товарищу, только может брал на себя чуть больше, чем нужно.

Немногословный, порою стесняющий своего привычного для кубанцев говорка, он, конечно же, не был балагуром и пустобрехом, слова его были весомы и рассудительны, что опять же выделяло его из нашей “мальчишеской” матроской среды. Как это не покажется странным, но среди нас было много ребят с Кубани, а также с Донбасса и юга Украины. Ограниченное пространство и тяготы службы конечно же накладывали свои отпечатки на наши разговоры, довольно часто мы вспоминали отчий дом, родню, какие то праздники, рассказывали об домашних обычаях, в том числе и о казачьих.

Для меня, городского паренька, все эти рассказы были в диковинку. Да и откуда мне было знать о казаках, как не из книг М.Шолохова и других писателей? Ребята же рассказывали нам о том, что было им привычным с раннего детства, что являлось обычной для них жизнью. И хоть наш древний Воронеж стоял на Дону, но о казаках, а тем более о казачьих традициях, я к своему стыду ничего не слышал. Тем интереснее для меня были рассказы ребят. Когда же в стране началась перестройка и только только начало возрождаться казачество, Санек первым в нашей Н-ской части пошил себе черную черкеску, откуда-то отыскал папаху, сапоги и предстал во всей своей казацкой красе пред нами -  военными моряками.

Матросов редко чем можно удивить, но импозантный вид Александра и его гордость за казачью форму, вызвал настоящий шквал эмоций. Что там шторм? Это ничто по сравнению с теми шутками, остротами и приколами, которые обрушались на плечи казака. Все, от сапог, претивших “морской душе”, до папахи   вместо бескозырки, не говоря уже о шашке, вместо дорогого для сердца каждого моряка, кортика,  - все вызывало самое бурное обсуждение. Усмешки и “верчение пальцем у виска”, злобные выпады и безобидные шутки, всего пришлось сполна “хлебнуть” Саньке Смеянову.

И все же, несмотря на явный диссонанс в униформе, казачья черкеска и папаха прижилась среди военных моряков. Мало того, Александр убедил еще несколько казаков надеть дедовскую униформу. Так среди черных бушлатов и шинелей стали появляться кубанские казачьи черкески и папахи. Своей стойкостью и преданностью дедовской Вере, Александр не только приумножил свой авторитет, но более того, стал своеобразным лоцманом для других, “телепающихся” как ... в проруби”. Не отрекся, не сломался под насмешками и “косыми” взглядами, а стал по мере сил и своего понимания открыто рассказывать о казаках, увлекая своей горячностью других. Кто то, конечно, смалодушничал, дал слабины, постеснялся вот так открыто заявить о своей приверженности казачьему укладу, тайком надевал свою униформу. Другие, напротив, восприняли перемены как некую вседозволенность и анархию, своим хамством и невоздержанностью нанеся, может быть, самый сильный удар по делу возрождения казачества.

Со стороны хорошо было видно, кто и чего стоит, кто по-настоящему болеет и ратует за казачество, а кто “вдарился в ряженных”, вредя делу. После боевого дежурства, когда выпадало свободное время, Александр, облачась в казачью униформу, принимал участие в бурных по тем времена мероприятиях, связанных со становлением и судьбой казачества России. С каким интересом смотрели мы тогда телетрансляции Съездов народных депутатов, где поднимались самые острые и злободневные вопросы. На наших глазах “ломались” ложные идеалы и формировалось новое мировоззрение. Казалось, вся страна, поддавшись единому стремительному порыву, действительно пойдет новой дорогой. Да, не простыми были эти времена.

Много пены всплыло в том человеческом море страстей. На этой “волне” кучкой журналисткой братии подверглась резким нападкам Армия и Флот. Офицерам стеснительно стало носить военную форму, а порою и не безопасно. Всякая “муть и шваль” поднялась из донных глубин и своим горлопанством стала поносить то, что еще недавно было нашей гордостью  Армию и Флот. И все же, несмотря на перипетии этого периода, Александр с гордостью носил военно морскую форму и такую же родную кубанскую, казачью.

В августе 1992 года сотник А.Смеянов стал нести службу в карауле одного из московских монастырей, а позже, уволившись с военной службы, накрепко связал себя с казачеством. Наверное, даже не связал, а просто зажил той настоящей жизнью своих пращуров и дедов, которой они жили из покону веков, и завещали так жить внукам. Сейчас подъесаул Александр Васильевич Смеянов с честью и достоинством несет свою казачью службу, продолжая добрые традиции пращуров.

Казалось бы, на этом можно было бы и окончить повествование, если б не одно обстоятельство. В настоящее время совместно с Александром несут службу и другие моряки. Так уж видно сложилось. Сергей Тростянский, моряк с Краснознаменного Северного Флота, комендор МРК “Ветер”, в настоящее время есть казачий сотник. Урюпин Анатолий Александрович проходил морскую службу на Тихоокеанском Флоте, на острове Сахалин, штурманским электриком в БЧ 1.

Притянула морская стихия кубанского казака, заворожила и он, по увольнению с военной службы, окончив судоводительский факультет морского училища, еще целых 15 лет бороздил по волнам, исполняя обязанности штурмана дальнего плавания, а затем и капитана судна. Сергей Груздов, сотник, сам из под Вязьмы. Замечательный певун и заводила, настоящая душа компании. Неподалеку от его родной Вязьмы дислоцировался полк вертолетчиков, среди которых большинство летчиков и техников были из терских казаков.

Вот и завязалась дружба, со временем ставшая судьбой казака. Леонид Шабашенков, из Терского казачьего войска, служил флотскую срочную службу минером на эсминце “Ладный”. Настоящий черноморский моряк. Праздник - День Военно-Морского Флота - для этих казаков не пустой звук, а частица их “морской” души. Пусть сейчас они надели казачьи гимнастерки, но на груди у них можно заметить значок с легендарным “Андреевским” Военно Морским флагом. С экранов наших телевизоров и с газетных полос часто доносятся слова о патриотизме. Что же, тема актуальная. Спорят о том, что такое патриотизм, рассуждают о “квасном” патриотизме и мало ли еще о чем. А я вот думаю, что патриотизм это служение своей Отчизне.

Патриотизм не требует содрогания воздуха. Это, как мне кажется, прежде всего добросовестное отношение к труду, забота о стариках и малых, уважение к людям, окружающих тебя. Александр Смеянов, по моему разумению, и есть самый что ни на есть патриот Отчизны, не отрекшийся от своих корней. На таких как он, стоит держится земля наша, русская!

 

Петр МИХАЙЛОВ

 

 

Желаю знать истину

Печать

В предыдущих номерах журнала под рубрикой «Наш современник» и единым заголовком «Желаю знать истину» мы опубликовали статьи авторов Ярослава КНЯЗЕВА и Михаила ПЕРЕСЛАВЦЕВА. В редакционную почту пришел очередной отклик - материал об истории тульского казачества. Историческая хронология не редактировалась.

Подробнее...

 
 
 
 
 
 
 
 

Кто  на сайте

Сейчас 127 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша  фонотека